Памятник из советского детства, или Как благодаря Бумажному Королю Японии деревня Эсутору стала крупным городом

1800
03_pamyatnik-voshvalyayushhiy-dobrodeteli-velikogo-okava-foto-seredinyi-1930-h-gg-arhiv-avtora
Памятник Окава на территории храма Эсутору дзиндзя. Фото середины 1930-х годов

Я увидел его в 1983 году, когда впервые пришёл к руинам синтоистского храма на сопке в районе углегорского порта. Памятник поразил меня: сотни иероглифов на гладком холодном камне наверняка рассказывали о чём-то важном. Именно с прикосновения к этому памятнику начался мой интерес к японскому прошлому Углегорска.

«Памятник, восхваляющий добродетели великого Окава Хэйдзабуро» — вот его полное имя.

Окава Хэйдзабуро по прозвищу Бумажный Король Японии действительно был выдающимся человеком. Сын и внук самураев, мастеров фехтования на мечах, 16-летний Окава стал механиком на бумажной фабрике, принадлежавшей его дяде. Фабрика выросла в крупнейшую национальную бумажную корпорацию «Одзи Сэйси», а Хэйдзабуро, ставший профессиональным инженером-бумажником после обучения в Европе и США, был назначен вице-президентом компании. Однако в результате интриг главного акционера «Одзи» — боссов могущественного концерна «Мицуи», Окава был вынужден покинуть компанию в 1898 году.

01_bumazhnyiy-korol-yaponii-okava-heydzaburo-v-1936-godu-nezadolgo-do-svoey-konchinyi-foto-national-diet-library-japan
Бумажный Король Японии Окава Хэйдзабуро в 1936 году незадолго до своей кончины

Тем не менее к 1913 году стало ясно, что Окава — крупнейший в Японии специалист в бумажной промышленности. Фабрики, построенные им за эти годы, обеспечивали 20 % внутреннего рынка бумаги европейского стандарта. При этом лидерами отрасли по-прежнему оставались «Одзи» и «Фудзи». Обе компании активно осваивали Хоккайдо с его богатейшими лесными ресурсами и готовили экспансию на богатый сырьём и топливом для фабрик Южный Сахалин.

Дальновидный Окава ещё в 1911 году приобрёл лицензию на лесозаготовки в карафутоской тайге для своих компаний. Но одновременно с ним концессионные участки здесь получила и компания «Мицуи»: в июне 1913 года конкуренты совместно с «Одзи» начали строительство в Одомари (Корсаков) первой на Карафуто фабрики по производству сульфитной целлюлозы. Но прежде чем предприятие выпустило продукцию, Окава нашёл компаньонов и в декабре 1913 года объявил о создании новой компании — «Карафуто Когё». Это событие открыло новую страницу в истории цивилизованного освоения Южного Сахалина.

***

Что представлял собой наш город в 1913 году? Крошечный посёлок Эсутору — пристанище рыбаков-сезонников. Зимовать здесь оставались полторы сотни человек: с конца ноября и до апреля товары и продукты не завозились, а письма и газеты были недоступны неделями из-за снежных заносов. Административно Эсутору подчинялся отделению Китанаёси округа Кусюннай. В современной терминологии в то время Углегорск входил в сельское поселение Лесогорск Ильинского района…

С началом Первой мировой войны, когда прекратился ввоз в Японию целлюлозы из Европы, Южный Сахалин стал главной сырьевой базой японской бумажной промышленности. Впрочем, облик Эсутору мало изменился: на смену рыбакам пришли лесорубы. Лесозаготовки велись такими темпами, что пароходы не успевали вывозить древесину. Но с окончанием навигации жизнь в районе снова замирала. В конце 1917 года в Эсутору переписчики насчитали всего 350 зимовщиков.

Между тем Окава Хэйдзабуро действовал сверхэнергично: в 1915 году его компания запустила целлюлозную фабрику в Томариору (Томари), в 1919-м — в Маока (Холмск). Более того, на фабрике в Маока установили бумагоделательную машину. С этого момента «Карафуто Когё» будет поставлять на внутренний рынок и сульфитную целлюлозу, и готовую бумагу.

1920-е начались для компании скверно: послевоенная депрессия в экономике существенно сократила спрос на бумагу и целлюлозу. А в 1921-м пожары практически уничтожили фабрики в Томариору и Маока. Окава решился на строительство третьей фабрики — в Эсутору. «Невеста Карафуто Когё» — так называли стройку в народе: фабрика должна была вывести компанию из кризиса. Одновременно со строительством целлюлозной фабрики закладывались угледобывающие шахты Тайхэй (Ударный), которые должны были обеспечить производство топливом. Проект имел приоритетное финансирование, и в ноябре 1925 года фабрика в Эсутору выпустила первую продукцию. Но так как спрос на целлюлозу продолжал падать, Окава принял решение переоборудовать фабрику: в 1927 году здесь установили бумагоделательную машину. «Невеста» выросла в крупнейшее на острове предприятие: она выдавала
54 тысячи тонн бумаги и целлюлозы в год.

02_rozhdenie-goroda_cellyuloznaya-fabrika-i-baraki-rabochih-na-meste-vekovoy-taygi-1925-26-gg-fotootkryitka-iz-kollekcii-avtora
Рождение города: целлюлозная фабрика и бараки рабочих на месте вековой тайги. 1925–1926 годы

Строительство фабрики и угольных шахт кардинально изменило облик района. В 1925 году население посёлка буквально за год выросло в десять раз — до 7258 человек. В 1929-м Эсутору присвоили статус города. А ещё через год он занял пятое место по количеству населения на острове: здесь проживало уже 18 000 человек, в основном — работники фабрики, угольных шахт и члены их семей.

Окава лелеял своё детище в Эсутору до 1933 года, когда корпорация «Одзи» поглотила своих главных соперников: «Карафуто Когё» и «Фудзи». Постаревший, но всё ещё полный энергии Окава рассчитывал на пост председателя совета директоров корпорации, однако злопамятные конкуренты дали ему лишь «почётную» должность консультанта.

В сентябре 1934 года жители Эсутору поставили отцу-основателю города памятник. Мемориальная плита заняла своё место недалеко от входа в синтоистский храм Эсутору дзиндзя. Токийский камнетёс Номура высек на гладкой плите слова:

…Благодаря трудам великого Окава в Эсутору прибыли люди из всех уголков страны, деревня превратилась в крупный город. Сейчас его население превышает 20 тысяч человек. Это мирный и процветающий город.
…Почтенному Окава уже 75 лет, но он и сейчас здоров, крепок и полон энергии, не уступая молодым. Старая поговорка гласит: «Сотворишь добро — получишь счастья стократ». Мы желаем больших успехов и счастья великому Окава.
Мэр города Эсутору, чиновник седьмого ранга, кавалер ордена Священного сокровища шестой степени Инагаки Тосио. Сентябрь 1934 года.

Лишившись любимого дела, Бумажный Король Японии утратил вкус к жизни и умер в декабре 1936 года.

04_pamyatnik-v-nachale-1960-h-na-perednem-plane-ostanki-pavilona-tyodzuya-dlya-ritualnogo-omoveniya-ruk-i-lica-pered-poseshheniem-hrama-foto-iz-arhiva-leonid-gubina-achinsk
Памятник в начале 1960-х годов. На переднем плане — останки павильона тёдзуя для ритуального омовения рук и лица перед посещением храма

В 1984 году группа японцев, посещавших родные могилы на советской земле, с удивлением обнаружила, что памятник уцелел. Несколько общественных организаций инициировали «репатриацию» реликвии, обратились к влиятельным людям. В январе 1992 года памятная плита покинула свой постамент в Углегорске и уже в марте заняла новое место — в парке при мэрии города Сакадо. Однако вскоре на средства потомков Окава Хэйдзабуро в пригороде был создан маленький мемориальный парк в честь почтенного предка. Его разбили в Ёконума — на том месте, где когда-то дед Окава построил зал для занятий кэндо. В этих местах Бумажный Король Японии до сих пор почитаем, и в марте 2007 года исторический монумент встал в тени деревьев недалеко от старинного кладбища семьи Окава.

dlya-sayta_zal-dlya-zanyatiy-kendo-prinadlezhavshiy-otcu-okava-masteru-fehtovaniya-na-mechah-na-etom-meste-segodnya-i-razbit-memorialnyiy-park
Зал для занятий кэндо, принадлежавший отцу Окава — мастеру фехтования на мечах. На этом месте сегодня и разбит мемориальный парк
05_memorialnyiy-park-okava-heydzaburo-na-ego-rodine-v-yokonuma-prefektura-saytama-noyabr-2016-goda-foto-avtora
Мемориальный парк Окава Хэйдзабуро на его родине в Ёконума (префектура Сайтама). Ноябрь 2016 года
dlya-sayta_semeynoe-kladbishhe-klana-okava-ryadom-s-memorialnyim-parkom
Семейное кладбище клана Окава рядом с мемориальным парком

***

dlya-sayta_ranyi-i-ssadinyi-starogo-pamyatnika
Раны и ссадины старого памятника

Добраться до памятника из детства оказалось делом непростым. Маленькая станция пригородной электрички в 40 минутах от Токио. Местные школьницы шушукаются и прыскают: белый мужчина с рыжей бородой здесь уже в диковинку. Пустой автобус везёт на север меня и двух старушек. Они поглядывают на чужака и тоже хихикают, как девчонки. Пустая остановка. Пустая полицейская будка… Конечно, можно было включить навигатор в смартфоне. Но у кого из нас — тех, кто приходил на руины японского храма в восьмидесятых, были навигаторы? Деревню Ёконума можно описать парой слов: бедненько, но чистенько. Народ в полях или на производстве, улицы безлюдны.

Давно закрытые ресторанчики, несколько заколоченных домов, ржавые вывески, суровый пёс у ворот какого-то склада. Бескрайние поля. На горизонте маршируют вышки высоковольтных линий. На обочине — зелёный ото мха могильный камень и ярко-красный автомат Coca-Cola рядом… Мне помог владелец маленькой авторемонтной мастерской: прямо, направо — до строительной конторы Кобаяси, потом через трассу и снова чуть-чуть направо.

06_vstrecha-s-uglegorskoy-relikviey-na-yaponskoy-zemle-noyabr-2016-goda-foto-avtora
Встреча с углегорской реликвией на японской земле. Ноябрь 2016 года

Через четверть часа я увидел то, что искал. Последний раз я прикасался к её прохладной поверхности 30 лет назад. Плита точно такая, какой я её помню. Только выцвела немного, если так можно сказать о камне.

Я ничуть не удивился, когда на обратной стороне плиты нашёл русские буквы. Алексей Колмаков дважды старательно «расписался» на камне — в 1967 и 1968 годах, словно хотел надёжнее увековечить своё имя. Двадцать лет спустя флотский офицер Колмаков погиб в автокатастрофе в Евпатории. Так что старая плита в японской глуши стоит памятником и нашему земляку.

Алексей Колесников

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.