«Дело Карасава»: японские спецслужбы — в углегорской тайге

1883

Многим жителям Углегорска знакомы руины в центре города — на вершине сопки, на склоне которой стоит районный Дом культуры. Некоторые даже помнят, что когда-то в здании японской постройки работала швейная фабрика.

В середине 70-х зловещие руины ещё возвышались над Углегорском. Около 1975 года
В середине 70-х зловещие руины ещё возвышались над Углегорском. Около 1975 года. Фото из архива Галины Будьковой

К середине 70-х каменное сооружение уже пустовало, возвышаясь над городом мрачным силуэтом, а в 1979 году его с большим трудом снесли тяжёлой техникой. В наши дни мало кто знает, что до 1945 года здание занимала японская военная разведка: «токуму кикан», «особый орган» сухопутных войск.

Советским спецслужбам многочисленные подразделения «токуму кикан» были известны как Японские военные миссии — ЯВМ. Агентурная работа по сбору информации о военно-экономическом потенциале СССР, подготовка разведчиков и диверсантов, их переброска на советскую территорию, контроль за политическими настроениями населения, пропаганда — вот далеко не полный список задач военных миссий. Карафутоская ЯВМ размещалась в Тоёхара. Два её отделения находились в Сикука и Эсутору, административных центрах приграничных округов, третье — в Кэтон, в непосредственной близости к 50-й параллели, по которой проходила госграница.

НАША СПРАВКА
Ёкунай — Белкино
Кэтон — Смирных
Сикука — Поронайск
Тоёхара — Южно-Сахалинск
Эсутору — Углегорск

В августе 1945 года с началом боевых действий в Эсутору заполыхали большие костры: сотрудники ЯВМ, жандармерии и полиции жгли архивы. Оперативным группам Смерша не досталось ни одного документа. Тем не менее к концу года среди задержанных советскими контрразведчиками официальных сотрудников японских разведорганов оказались 36 чинов миссии (включая начальника Тоёхарской ЯВМ майора Каниэ) и полсотни агентов.

В последний день рокового для Японской империи 1945 года в Тоёхара арестовали человека, казалось бы, совершенно незначительного: Карасава Ёсито был подрядчиком-грузоперевозчиком в отдалённом шахтёрском посёлке Ёкунай в 20 километрах от советской границы. Кроме того, он владел единственной в этих глухих краях гостиницей с неплохой кухней. Именно эти обстоятельства стали роковыми для предпринимателя. «Дело Карасава» — любопытная «шпионская» история с сахалинским колоритом. Читатели «Углегорских новостей» будут первыми, кто познакомится с подробностями этого дела.

Карасава получает предложение
В августе 1942 года в Ёкунай на катере прибыли два незнакомца. Молодые мужчины сняли комнату в гостинице Карасава, провели ночь с весёлыми девицами, выпили много саке, а утром один из постояльцев ушёл в тайгу. Второй гость пригласил хозяина в комнату для приватного разговора. Представился капитаном Абэ, начальником Эсуторского отделения ЯВМ. Миссия намерена проводить секретную работу в приграничье — готов ли господин Карасава оказывать «особому органу» помощь? Ошарашенный Карасава дал согласие. Абэ уехал.

Через две недели из леса вернулся спутник Абэ, который оказался старшим унтер-офицером. Несмотря на молодость (21 год) и скромную должность писаря, именно Ота Хисао стал куратором не только Карасава, но и всего секретного проекта Эсуторской ЯВМ в приграничье. Ота проинформировал Карасава, что тому придётся оборудовать при гостинице склад и время от времени доставлять на своих лошадях в тайгу некий груз, а также передавать деньги «охотникам». Кстати, может ли Карасава порекомендовать хороших охотников из местных жителей, надёжных людей? Карасава не замедлил переговорить с несколькими знакомыми, которые согласились сотрудничать с миссией.

Корейцы ненавидели ЯВМ: многие из тех, кто попал в дом на вершине сопки, сгинули без следа. 1963 год
Корейцы ненавидели ЯВМ: многие из тех, кто попал в дом на вершине сопки, сгинули без следа. Углегорск, 1963 год. Фото Ивана Воробьёва

Позже на допросах Ота заметит, что Карасава стал заложником обстоятельств — другого подходящего человека в пограничной зоне не было: «Мы знали, что он неболтлив, достаточно располагает средствами и как японец-патриот сделает всё, что ему поручат. Поэтому письменных обязательств мы от Карасава не требовали». Впрочем, любое распоряжение сотрудников «особого органа» было равнозначно приказу.

Вскоре на катере доставили первую партию спецгруза из Эсутору: работники Карасава переносили на временный склад вино, рис, консервы, одежду и закрытые ящики без маркировки. Вскоре всё это имущество перевезли на лошадях в глухое местечко Нанаго километрах в двадцати к северо-востоку от Ёкунай.

В декабре 1942 года таёжники впервые пришли в Ёкунай за жалованием:

— Ота вручил мне 700 иен и список на четырёх человек, которым я обязан был выплатить деньги, — рассказывал на допросе Карасава. — В списке значились: Дои, Инасака, Фурукава и Такизава. Все четверо на Новый год явились ко мне в дом, где я каждому персонально выдал причитающуюся сумму.

Пусть читателя не обманывают японские фамилии «охотников». Это были айны, которые, как и прочие сахалинские аборигены, активно использовались разведками обеих сторон. Внешне «охотники» мало походили на агентов спецслужб. Вот, например, портрет задержанного в феврале 1946 года Дои Сокити: пожилой человек невысокого роста, сутулый, близорукий — в очках, полуграмотный. Однако в его анкете следователь запишет: «Профессия и специальность — чернорабочий; последнее место работы — Эсуторская Японская военная миссия; должность — разведчик…»

Предоставим слово самому Дои, который летом 1942 года нанялся ломовым извозчиком к Карасава. По словам айна, именно он предложил своему работнику сотрудничество с ЯВМ.

— Карасава мне объяснил, что работа моя будет лёгкая, я смогу заниматься охотой и садить огород. В чём будет заключаться эта работа в миссии, он мне не сказал, а приглашал меня в качестве охотника. Я на это приглашение дал согласие. Спустя несколько дней после этого разговора в посёлок Ёкунай приехали сотрудники Эсуторской военной миссии, которых я в течение пяти дней сопровождал по пограничному району. Они выбирали место, где организовать свою работу…

К октябрю айны под руководством двух офицеров из Эсутору построили в тайге, в глухом местечке Нанаго, бревенчатый дом. Сотрудники миссии уехали в Эсутору, а пятеро айнов остались зимовать в тайге, промышляя охотой. Только летом 1943 года приехавший в Нанаго «куратор» Ота Хисао собрал аборигенов и раскрыл карты: айны должны находиться в пограничной зоне под видом охотников, их задача —
выслеживать советских разведчиков, задерживать всех подозрительных лиц, которые будут появляться в пограничной полосе, вести наблюдение за советской территорией с наблюдательных пунктов и сопровождать сотрудников миссии к границе для разведки. За эту работу Эсуторская ЯВМ гарантировала 50 иен ежемесячного жалования, продукты, обмундирование, а также оружие и боеприпасы…

Фрагмент постановления на арест Карасава (из уголовного дела)
Фрагмент постановления на арест Карасава (из уголовного дела)

(Продолжение следует)

Алексей Колесников

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.